Купить Снять
Избранное
Избранное:

Из микрорайона в квартал?

Из микрорайона  в квартал?

Эксперты обсуждают перспективу отказа от микрорайонной планировки

 
В Санкт-Петербургском доме архитектора прошла дискуссия «Микрорайон или квартал?», в ходе которой архитекторы и девелоперы обсуждали перспективы возврата к многовековому принципу квартальной застройки. 
 
Как объяснил модератор обсуждения, главный редактор журнала «Проект Балтия» Владимир Фролов, спор о новых принципах структурирования городской ткани вызван процессами, происходящими в Москве. Градостроительная политика главного архитектора столицы Сергея Кузнецова не может не оказывать хотя бы косвенного влияния на другие города России и, прежде всего, на Петербург. Летом 2013 года г-н Кузнецов объявил о курсе на «возвращение квартала». 
 
Для Петербурга эта тема близка как минимум по трем причинам. Во-первых, более чем сорокалетний опыт микрорайонной планировки оказался в нашем городе преимущественно неудачным. Во-вторых, микрорайонная организация пространства стала явно неэффективной после того, как жизненный уклад социалистического типа изменился. В-третьих, в Северной столице в качестве образца для подражания сохранился значительный объем дореволюционной квартальной застройки. Правда, петербургские власти пока не выдвигали инициативы, подобной московской. 

Архитектурная эволюция 
По числу туристов, приезжающих со всего мира, среди остальных континентов с большим отрывом лидирует Европа. При этом в нее чаще всего едут для того, чтобы окунуться именно в городскую среду. Таким образом, эту среду вполне можно рассматривать как образец для подражания. 
 
Европе повезло: сначала история дала ей самый долгосрочный в мире период для развития градостроительной модели, затем раньше всех других поставила ее на путь градостроительных экспериментов, а потом раньше всех вернула к проверенным схемам. Между тем, Россия уже почти 50 лет продолжает один из неудачных европейских экспериментов, к тому же добавив в него немало своих специфических ошибок. 
 
Известный в России архитектурный блогер, сопредседатель Новосибирского архитектурного клуба Александр Ложкин объясняет: модель европейского города складывалась столетиями путем естественного отбора самых удобных для жизни градостроительных решений. С XIII до начала XIX века европейские города почти не меняли своих границ и типологии застройки. Естественные ограничения (отсутствие массового транспорта и технологий высотного строительства) вынуждали европейцев застраивать города компактно и чрезвычайно плотно. Так в Европе сформировался принцип квартальности.
 
С начала XIX века европейские города начали серьезно меняться. «Случилось это под влиянием небывалых капиталистических преобразований, – продолжает Александр Ложкин. – Массовым явлением почти по всей Европе в XIX веке стал быстрый рост городского населения. Города перестали вмещать своих жителей». При этом технологии водоснабжения и канализации оставались на средневековом уровне, и в первой половине XIX века по Европе прокатилась волна эпидемий. Именно это заставило власти обратить внимание на необходимость регулирования застройки. Так появилось градостроительное проектирование в том смысле, который вкладывается в этот термин и сегодня. 
 
После революций 1848 года рядом с фабриками началось массовое строительство дешевых многоквартирных домов для рабочих, хотя на всех их все равно не хватало, и многие продолжали ютиться в старых районах.
 
Первым крупным градостроительным проектом, направленным на ликвидацию проблем перенаселенности, считается реконструкция Парижа во второй половине XIX века. Старые крепостные стены были снесены, огромные районы расчищены от старой застройки, 536 км старых узких улиц заменены на 137 км широких новых. Они связали между собой основные районы города. По возможности сохранялись незастроенные общественные пространства – сады, парки, скверы. Потом опыт Парижа много раз применялся в других городах Европы, в том числе и при реконструкции Москвы по Генеральному плану 1935 года. 
 
Кстати, с последствиями промышленной революции связано появление в конце XIX века еще одного типа города – американского. Его детальное описание для России неактуально, а вкратце можно сказать, что американцы сделали упор на строительство многоэтажных зданий в центрах городов, а развитие общественного транспорта позволило расширить их в пригороды. Так возникла модель, сочетающая плотно застроенный центр и дезурбанизированные пригороды.
 
Недостатки такой модели очевидны, рассуждает Александр Ложкин. Низкая плотность застройки за пределами центра делала общественный транспорт неэффективным, и американцы переключались на индивидуальный. Со временем возникли постоянные автомобильные пробки. Во многих случаях ухудшалось общее качество городской среды. Например, ориентация на индивидуальный транспорт привела к тому, что центры притяжения (торговые, развлекательные, спортивные) стали строиться не в центрах городов, а на периферийных автострадах, удобных для подъезда и парковки. В жилых пригородах магазины, школы и общественные учреждения тоже концентрировались в локальных центрах, куда опять же приходилось добираться на машинах.
 
«Хочу заметить, что часто звучащие ныне призывы к расширению российских городов и развитию массовой малоэтажной застройки в пригородах представляются мне весьма опасными. Да, у нас, как и в Америке, много земли, но негативные последствия такого строительства аукнутся и социальными, и экономическими проблемами», – предупреждает г-н Ложкин.

Прочь от квартала и назад
Европа же и в XX веке шла своим путем. Всех концепций градостроения, придуманных там, не перечислить, но одну из них нужно указать обязательно. Это идея функционального разделения городских территорий, которая получила отражение в знаменитой  Афинской хартии 1933 года. Хартия содержала 111 пунктов, из которых наиболее важными представляются два, рассказывает Александр Ложкин: во-первых, многоквартирный дом – это единственно целесообразный тип жилища, а во-вторых, городская территория должна четко разделяться на функциональные зоны – жилые массивы, промышленные территории, зоны отдыха, зоны транспортной инфраструктуры.
 
Эти принципы начали широко применять в Европе при послевоенной реконструкции городов, а в Советском Союзе – в первой половине 1960-х, во времена хрущевского строительного бума. Чуть позже идеология тотального нормирования жизнедеятельности в городах СССР была отражена в советских СНиПах и СанПиНах.
 
В то время как Советский Союз только начинал широко внедрять принципы Афинской хартии в свою практику (в начале 1960-х), на Западе все чаще стали раздаваться призывы к их пересмотру. Новое поколение градостроителей подвергло критике разделение городской территории на функциональные зоны и выступило за более сложные модели, которые рождали бы «обогащающее чувство добрососедства». Так Европа двинулась назад – к давно проверенному принципу квартальности (только с возросшей этажностью). Его основные характеристики таковы: размер квар-
тала – в среднем 100 на 100 метров, высота зданий – 5-9 этажей (в небольших городах оба показателя уменьшаются); периметральные улицы квартала, насыщенные кафе, ресторанами и магазинами, развлекают людей и дают им работу; общие пространства – прогулочные, игровые, развлекательные – 
доступны для всего района, состоящего из нескольких кварталов, но при этом внутреннее пространство каждого квартала является приватным, доступным только его жителям. 
 
Современные принципы организации города сформулированы в концепции «нового урбанизма». Вот некоторые из них: улицы дружественны для пешеходов (здания расположены близко к улице и выходят на нее витринами и подъездами); вдоль улиц высажены деревья; улицы узкие, движение низкоскоростное; сеть взаимосвязанных улиц обеспечивает перераспределение транспорта и облегчает передвижение пешком; имеет место многообразие типов, размеров и ценового уровня домов, расположенных рядом; архитектура отличается «человеческим» масштабом (малой этажностью); создана дружелюбная среда, предусматривающая широкое использование велосипедов, роликовых коньков, самокатов и ходьбы для ежедневных перемещений; присутствуют экологически чистые технологии, уважение к окружающей среде и осознание ценности природных систем, энергоэффективность; увеличено число местных рабочих мест (прежде всего, для сокращения потребности в ежедневных выездах за пределы района) и т.п. 
 
Эти принципы сегодня являются общепринятыми в городском планировании европейских стран.

Товарищ микрорайон
Уже в 1970-х годах в разных странах мира построенные незадолго до этого микрорайоны начали сносить. Сейчас они остались разве что в бывших социалистических странах, и только в России строятся новые – так плотно эта технология вросла в жизнь страны. Как нередко бывало, чужие ошибки Россия довела до абсолюта: современные районы комплексного освоения территорий (КОТ) в городах-миллионниках нередко объединяют несколько таких же микрорайонов, какие строили 40 лет назад, только вместо максимальных на тот момент 14-этажек сейчас преобладают 20-24-этажные дома. В остальном все то же самое: огромные пустоватые дворы, широкие проспекты по периметру, а в середине – школа и детский сад («социалка» должна быть).
 
Наличие пустот вытекает из тех же СНиПов и СанПиНов. Здесь требования и к инсоляции, и к ширине пожарных проездов с разворотными площадками (высотные дома должны быть окружены ими со всех сторон), и необходимость удалять дома от магистральных дорог на 20 и более метров (а школы и детские сады от домов – на еще большее расстояние) и т.д. А где пустоты – там открытость, доходящая до степени «распахнутости», нет никакой приватности и соседской общности (когда все вокруг общее – оно ничье). Наличие пустот обычные застройщики пытаются компенсировать многоэтажностью (чтобы продать побольше квартир). Круг замыкается.
 
Все российские нормы и правила градостроения с 1960-х годов привязаны к микрорайону как основному принципу жилой застройки. «Проектировать и утверждать подобные проекты в России продолжают повсеместно, и, что гораздо страшнее, именно в соответствии с этой моделью продолжают учить студентов в архитектурных ВУЗах. Их не учат задумываться, как будет существовать запроектированный подобным образом город», – резюмирует Александр Ложкин.

Вопросы-2014
Первый же вопрос модератора ко всем спикерам – должен ли квартал прийти на смену микрорайону? – погрузил дискуссию в терминологический спор. Так, по мнению руководителя бюро «Григорьев и партнеры» Владимира Григорьева, понятия «квартал» и «микрорайон» соотносятся друг с другом примерно как форма и содержание, а потому противопоставлены быть не могут. Просто микрорайон, в отличие от квартала, представляет собой многоуровневую социально-экономическую систему (по сути является совокупностью нескольких кварталов). 
 
Директор Центра экспертиз ЭКОМ Александр Карпов отметил, что вопрос типологии застройки должен рассматриваться с точки зрения эффективности городской экономики и волновать прежде всего власти. Внимание должно быть сосредоточено на проблемах управления недвижимостью. С этой точки зрения квартальная и микрорайонная застройка оказываются принципиально различными решениями. Каждый участок квартала имеет независимое подключение всех коммуникаций и собственный выход к дорожно-транспортной сети. Любое подключение к действующей инфраструктуре или выход из нее осуществляются очень быстро, что обеспечивает высокий уровень автономности, а значит, и возможности структурных преобразований. Квартал обеспечивает самостоятельное, независимое существование объектов недвижимости. Структура же микрорайона подразумевает, что все процессы в нем могут происходить только взаимосвязанно, то есть фактически одновременно. 
 
Все это отражается и на управлении недвижимостью, заключил Александр Карпов. Сложно представить процесс принятия единого коллективного решения жителями восьмитысячного жилого массива. Таким образом, считает эксперт, если бы градостроительная деятельность была ориентирована не на архитектуру, а на экономическую и управленческую составляющие, то предпочтение было бы отдано квартальной организации городской среды, после чего проблем в городском хозяйстве стало бы меньше.
 
О необходимости ограничения плотности заселения и высотности застройки заявил в своем докладе и главный архитектор проектов архитектурного бюро «Студия 17» Владимир Линов. Опираясь на исследования западных специалистов, эксперт провозгласил необходимость жилого строительства в пределах пяти этажей, так как все, что выше, вредно и для физического, и для ментального здоровья людей. Именно поэтому в европейских городах происходит замена высоток низкоэтажной застройкой. В России ситуация не меняется, был вынужден констатировать г-н Линов, хотя вполне могла бы. В подтверждение своих слов архитектор продемонстрировал модель застройки района, выполненную им совместно со студентами в соответствии с действующими СНиПами. Она демонстрирует, что обеспечить регламентированную плотность населения можно и при застройке средней этажности, если та грамотно спроектирована. 
 
На вопрос модератора о том, что же мешает возврату к гуманной квартальной застройке, Владимир Линов выразил мнение, что ответственность в равной мере лежит на всех участниках градостроительного процесса, однако первый шаг должны сделать власти, от которых зависит выработка законодательных норм градостроения. 
 
С таким мнением согласна и директор по маркетингу компании «ЮИТ Санкт-Петербург» Екатерина Гуртовая. В качестве примера для петербургских властей она напомнила собравшимся об опыте скандинавских коллег, заметив, что у них вопросов о выборе типа застройки не возникает, поскольку все ее элементы заранее предопределены соответствующими четкими правилами, открытыми для всех.
 
Дискуссию подытожил Владимир Фролов, обративший внимание собравшихся на результаты одного из социологических опросов. Данные опроса показали, что многим людям нравятся высотные здания, но при этом жить подавляющее большинство тех же самых респондентов хотело бы на уровне третьего-четвертого этажей.


Рубрика:

Новостройки

Комментарии
оставить комментарий

Другие статьи из рубрики "Новостройки"

Эксклюзивные предложения

Смотреть все

Другие статьи из раздела "Недвижимость"

Статьи о недвижимости